5 июня. Первый всплеск семейных эмоций. В самой неприятной форме. Первым был Джеральд, он — естественно, после предварительной обработки Хелен — спросил, можно ли показывать Харриет друзьям и можно ли назвать ее взгляды на жизнь современными. Конечно, он имел в виду детей и надеялся, что взгляды современные, что значит полное нежелание иметь ребенка. Посоветовала Джеральду заниматься своими делами, главное из которых — Сент-Джордж. Следующей была Мэри. Она сообщила, что Питер-младший заболел ветрянкой, и спросила, действительно ли эта девушка сможет позаботиться о Питере. Ответила ей, что Питер вполне в состоянии позаботиться о себе сам и что, похоже, ему не нужна жена, голова которой забита ветряной оспой и новыми рецептами. Нашла прекрасное зеркало и гобеленовые кресла у Хэррисона.
25 июня. Романтическая любовь омрачена суровой прозой — брачным договором. Длинный и скучный документ, в котором перечислены все вероятные и невероятные ситуации. Он начинается словами: «В случае смерти или повторной женитьбы…» Называется этот документ «ВОЛЕИЗЪЯВЛЕНИЕ». Не знала, что Питер так разумно распорядился своей собственностью в Лондоне. Харриет становится все печальнее. Спасала ее от депрессии и свозила пообедать к Рампельмайеру. В конце она мне сказала: «С тех пор, как я покинула колледж, я не потратила ни одного гроша, который сама бы не заработала». Я ей ответила: «Расскажи о своих чувствах Питеру, дорогая. Возможно, он это оценит. Хотя помни, что мужчина — не нежный цветок». После некоторого раздумья я поняла, что лучше сказать «ромашка» (Откуда это? Шекспир? Нужно спросить у Питера). Собиралась написать об этом маленьком происшествии Питеру, но передумала, пусть дети сами выигрывают свои битвы.